главная / о сайте / юбилеи / анонсы / рецензии и полемика / дискуссии / публикуется впервые / интервью / форум

Мартов и его близкие

Из хроники семьи Цедербаум

Из юношеских воспоминаний Ю. О. Цедербаума-Мартова

«В доме моего отца в то время стали иногда собираться знакомые из демократической интеллигенции: ...Публика была оппозиционная, кое-кто в прошлом сидел в Предварилке...

В этом кругу часто велись политические разговоры, ругали правительство Александра III и Дм. Толстого, читали нелегальные сказки Щедрина, передавали новости о студенческих беспорядках. Отец мой, в 60-х годах переживший увлечения тогдашней молодежи, остался навеки почитателем Герцена, к которому когда-то ездил в Лондон «на поклон». Иногда по его просьбе кто-нибудь доставал томики запрещенного тогда Герцена и его читали вслух. Я сидел тут же. Так узнал я «Былое и Думы», чтение которого потрясло все фибры моей души...

Тон этих бесед был либерально-конституционный. — О народовольцах говорили, не мало споря о правильности их политики, но рассматривая ее, как направленную к завоеванию политической свободы. О социализме в этих разговорах не упоминалось.

Однажды юрист К., состоявший помощником у знаменитого Спасовича, принес отцу исключительную нелегальщину — обвинительный акт по делу Лопатина... Документ был дан К. на один вечер и он предложил (прочесть его вслух. Чтение затянулось до поздней ночи. «Передо мной раскрылась драматическая картина перипетий заговора» террористических покушений, побегов и освобождений, вооруженных сопротивлений и дегаевской фантасмогории... Затаив дыхание, я вслушивался... Воображение старалось воспроизвести драматические сцены этих событий и фигуры их участников. Комментарии, которыми К., со слов своего патрона Спасовича, снабжал чтение... помогли мне создать «свои» образы героев драмы. Два из них стали предметами моего «культа». Герман {38} Лопатин... моему воображению рисовался неуловимым заговорщиком, тихо плетущим сеть тайной организации, и Николай Стародворский ...хладнокровно-жестоко убивающий жандарма Судейкина».

«Герцен, Шиллер, Гюго, рассказы о народовольцах — все вместе заострило к 15-му году моей жизни мою психологию в сторону мечтаний об освободительной борьбе. Временно я было увлекся аскетическим христианством Льва Толстого, но это увлечение осталось мимолетным, оставив лишь осадок ощущения, что в нападках Толстого на европейскую цивилизацию есть что-то, от чего невозможно отмахнуться, и что одна ненависть к деспотизму не исчерпывает вопроса о свободе»...

«Однажды утром отец, взглянув на только что полученную газету, сказал: «Шелгунов умер. Сегодня утром похороны... Тебе бы надо пойти, -— заметил он, обращаясь ко мне». Совету отца неловко было не последовать».

И 17-летний Юлий присутствовал на похоронах и принимал участие в демонстрации, которая закончилась арестами и высылками. Но гимназистов, вместе со студентами, несших венки на похоронах, оставили в покое.

(«Записки социал-демократа», 1922 г. стр. 35-38, 53).

С. О. Цедербаум-Ежов
(Краткая биография)

Сергей Осипович Цедербаум-Ежов (партийная кличка в разное время: Яков, К. Августовский и др.) родился 15 августа 1879 года в Одессе. По окончании гимназии поступил в университет, но спустя четыре месяца был арестован, и в 1898 году, после разгрома нескольких составов Петербургского Союза Борьбы стал одним из руководящих деятелей того времени. При его участии в 1898 г. вскоре после 1-го съезда РСДРП была создана с. д. группа «Рабочее знамя» и выпущен первый номер журнала под этим же названием (в нем, между прочим, сообщалось об образовании «Русской с.-д. партии»; это название исчезло со второго номера). {39}

С возникновением за-границей «Искры» С. О. провел объединение Покровской организации в Петербурге с другими социал-демократическими организациями в столице. В 1899-19011 г.г. в Петербурге существовал целый ряд с. д. групп: группа «экономистов» во главе с Е. Кусковой, С. Прокоповичем, К. Тахтаревым; группа «Социалист» при руководящем участии Л. О. Дан, Бориса Савинкова будущего эсэра и его брата, Александра, П. Рутенберга и др.; так наз. «Группа 20-и» (с участием в ней И. И. Лодыженского). С. О. был арестован в 1901 г. и выслан в Полтаву. Там он 'был сдан в солдаты. В. О. Левицкий-Цедербаум в своих «Революционных воспоминаниях» освещает следующим образом этот эпизод:

«Департамент полиции прислал в воинское присутствие специальную бумагу с предписанием зачислить. Сергея Цедербаума на военную службу, даже если он окажется физически непригодным к ней. Брат был «забрит». Не желая прерывать революционную деятельность и рисковать угодить в дисциплинарный батальон, он решил удрать из казармы» Так и случилось. Когда все было готово для побега, С. О. «отлучился (из казармы), чтобы более не возвращаться... И в то время, как военные и прочие власти тщетно искали беглого солдата Сергея Цедербаума, он, перевоплотившийся сперва в Самуила Шехтмана, а потом в Гирша Ступеля, проживал то в Ковно, то в Вильно, став агентом «Искры» по доставке ее через границу».

За побег с военной службы С. О. впоследствии получил 10 лет ссылки в Якутскую область, но вскоре бежал. Вообще С. О. принадлежал к «принципиальным бегунам» и при первой возможности не задерживался в тюрьмах и в ссылке. Особенную славу приобрел сенсационный побег его из Александровской тюрьмы в корзинах вместе с К. И. Захаровой (об этом ниже). Но вскоре после побега, он и Захарова, были вновь арестованы на партийной работе в Екатеринославе, опять были высланы и вновь бежали. Революция 1905 года застала С. О. на посту. Он — один из видных практиков-меньшевиков и неизменный сотрудник меньшевистских изданий. В 1906 году в связи с изданием им газеты «Курьер» С. О. был вновь арестован и сослан в Чердынь Пермской губ. В 1908 г. С. О. работал в Баку.

В эпоху ликвидаторства, не порывая с нелегальной с. д. организацией, С. О. был непременным участником всех политических и литературных кампаний меньшевизма вокруг общественных съездов и представительства на них рабочих, {40} вокруг с. д. фракций Гос. Дум, профессиональных союзов, органов рабочего страхования и пр. С. О. писал в «Нашей Заре», в «Луче», в «Страховании рабочих» и т.д. В 1911-12 г.г. он был одним из редакторов меньшевистских журналов «Возрождение» и «Жизнь» в Москве, а затем «Дело Жизни» в Петербурге. По его инициативе в конце 1912 г. возникла ежедневная газета «Живое Дело». Вся эта деятельность была для С. О. связана с работой и укреплением петербургской «Инициативной Группы» меньшевиков, действовавшей в 1911-16 г.г. Заслуживает упоминания также сотрудничество С. О. в так называемом пятитомнике «Общественное движение в России в начале 20-го века», подводившем под меньшевистским углом зрения итоги общественного движения в России в эпоху первой революции.

В годы первой мировой войны С. О. примыкал к умеренным циммервальдистам и прилагал усилия к выпуску (в Саратове) сборника статей Мартова. В февральскую революцию он был одним из видных представителей «центра», а после октябрьского переворота вошел в Ц. К., возглавляемый Мартовым и Даном, и в течение первых лет большевистской революции, работая в кооперации, занимал руководящие позиции в меньшевизме, пока в 1921 году большевики не при ступили к систематическому разгрому меньшевистской организации.

С тех пор, собственно, С. О. не выходил из тюрьмы и ссылки, отказываясь выехать за-границу в 1922-23 годах, когда это казалось возможным, С. О. был принципиальным противником эмиграции и до революции почти не покидал России, считая нужным оставаться на родине и переносить все положенные невзгоды подпольного существования.

Последняя весточка от С. О. была получена в Париже в 1936 г. — телеграмма его и Б. Бэра (Гуревича) из Казани, — приветствовавшая Народный Фронт во Франции. В полосу ежовщины С. О. и семья его оставались жертвами большевистских репрессий, а в июне 1941 г. по приказу Сталина все меньшевики и эсеры были расстреляны, — в том числе Сергей Осипович Цедербаум и его сын Юлий. Его жена, Конкордия Ивановна, избегла расстрела, ибо умерла до этого от рака в сибирской ссылке.

В годы НЭП'а С. О. удавалось время от времени, находясь в ссылке, кое-что публиковать: в 19'23 г. под его редакцией вышла «История РСДРП» Мартова. В 1924 г. С. О. и К. И. издали книгу воспоминаний «Из эпохи «Искры». В 1926 г. вышел в переводе с английского роман Аб. Кагана, {41} редактора «Форвертса» — «Карьера Давида Ленинского»; в 1929 г. – биографический очерк П. А. Моисеенко. В том же году в «Каторге и ссылке» появились воспоминания К. И. Захаровой о работе ее и С. О. в Баку.

Бегство из тюрьмы в корзине

В «Современнике» в 12-ой книге за 1913 год С. О. Цедербаум-Ежов за инициалами S. Z. напечатал «страничку прошлого» под названием «Двадцать часов в корзине», в которой рассказал о своем бегстве из Александровской пересыльной тюрьмы вместе с К. И. Захаровой-Цедербаум (она фигурирует в этом рассказе под именем Богдановой), вынесенные сокамерниками в корзинах.

Передаем вкратце этот эпизод.

Сергей Осипович был арестован в 1901 году, провел 1,5 года в одиночке, затем был переведен в общую в Бутырки, откуда в августе 1903 г. был отправлен в ссылку, в Сибирь. Маршрут намечен был «сибирским экспрессом», без остановок в пути, из Москвы в Красноярск. Из Красноярска, где была проверка и сортировка заключенных, около 100 человек были назначены в Александровск. До станции Тельма (в 40 верстах от Иркутска) доехали, а оттуда пошли пешком.

Ввиду того, что С. О. получил ссылку на срок в 10 лет, — очередной его задачей было возможно скорей подготовить побег. В пути удалось установить связь с фельдшерицей, которая должна была предупредить иркутян о предстоящем побеге и обеспечить их содействие.

Очутившись в Александровской тюрьме, С. О. и другие решили прежде всего устроить подкоп, но он был сопряжен с огромными трудностями, и от этой мысли пришлось отказаться. И тогда кто-то, имея ввиду маленький рост С. О. (а также и К. И. Захаровой) в шутку предложил использовать для побега корзины, в которых хранились вещи. Шутка была обращена в серьезный план. Решено было сделать попытку побега в корзинах, которые были в подходящий момент вынесены из тюрьмы и под эскортом сокамерников поставлены на телеги и увезены в направлении, ведущем в Иркутск. Груз корзин составляли С. О. и К. И. Цедербаум, которым пришлось {42} в неимоверно-трудных условиях и под риском «провала» провести в этих корзинах 20 часов.

Это оригинальное бегство из тюрьмы в корзинах увенчалось, однако, успехом и долго в тюремных летописях передавалось из уст в уста.

Беглецы из Александровска скрывались три недели в Иркутске, а затем выехали в Россию на волю, — точнее на нелегальную работу. Но уже в январе С. О. и К. И. были арестованы, — правда, не надолго. Летом 1904 года К. И. удалось бежать из Екатеринославской тюрьмы, а С. О. — в октябре того же года, находясь в другом конце России, последовал ее примеру.

В 1924 году эта «страничка прошлого» была перепечатана в книге революционных и тюремных воспоминаний — «Из эпохи «Искры», 1900-1905 г.».

С. О. Цедербаум пишет пародии на ревизионистов

Приводим отрывки из стихотворной пародии, написанной С. О. Цедербаум-Ежовым во время его пребывания в Доме Предварительного Заключения в 1902 году. (Письмо Ю. О. Мартова — Лондонской части редакции «Искры» от 29 ноября 1902 года. Ленинский Сборник, т. IV. Стр. 167).

Отречемся от узкой доктрины,
Ортодоксии иго свергнем,
В защиту златой середины
Упорно борьбу поведем.

Мы низвергнем отжившего бога,
И божков себе новых найдем:
У буржуазной науки их много,
На прокат мы любого возьмем.

Проснись, упражняйся, критический дух!
Восстань на сектантов сурово!
Пропел уж на западе первый петух
Торжественно новое слово. {43}

Л. О. Дан — агент «Искры»

П. Лепешинский во вступительной статье к Протоколам 2-го съезда РСДРП «От кружковщины к партии» (Ленинград, 1924 г. стр. 118) рассказывает, что «весной 1902 г. в московскую организацию внедрились искровские работники. Главная забота об этом была возложена на Л. О. Канцель» (Дан).

Далее следует отрывок из конспиративного письма Л. О. (по-видимому, извлеченный из архивов Департамента Полиции), в котором обрисовано положение с. д. организации в Москве.

«Приехала я сюда с твердым намерением не погружаться в местные интересы: поговорив со знакомыми, утвердилась на этом еще прочнее, а все складывается так, что я только для них и стараюсь, — стараюсь и потому, что они бедны, как Иовы, и потому, что у меня есть то, чего у них нет, и еще больше потому, что у меня нет ничего определенного вне их»...

Однако очень скоро произошел провал. Жандармы провели массовые аресты в Москве. Было арестовано до 70 человек. А вскоре была арестована и Л. О. Дан. Кличка ее тогда была Таня.

Л. О. Дан и Зубатов

Об аресте Л. О. в Москве в 1902 году мы находим упоминание в письме Ю. О. Мартова к Ленину от 21 июня (Ленинский Сборник, т. IV, стр. 124). Там же приводится отрывок из письма Л. О. (Тани).

«От дачи показаний отказалась, — пишет Л. О. – Мою роль в Москве страшно преувеличивают. Называют меня «революционными дрожжами». Меня привлекают к киевскому делу, куда отвезут после, и к старому петербургскому, по которому приговор объявлен — 3 года Восточной Сибири. О моей жизни за-границей не имеют ни малейшего понятия, думают, что я все время была в России. Видела Зубатова, в которого пустила чернильницей, так как он посмел предложить мне поступить на службу (конечно, намеками, но очень ясными)». {44}

В. О. Цедербаум-Левицкий
(Краткая биография)

«В силу особенностей моих семейных условий и ряда других причин, моя жизнь с самого раннего детства тесно сплелась с революцией, в частности, социал-демократическим движением в России» — пишет В. О. Цедербаум-Левицкий в своих «Революционных Воспоминаниях», написанных в тюрьме в Суздали и вышедших в 1935-27 г.г. в Москве.

В 9-10 лет — рассказывает он — под Новый Год отец в домашнем кругу прочел вслух «Русских Женщин» Некрасова» и Володя впервые услыхал о существовании декабристов.

В детстве — вспоминает он — вся атмосфера была окрашена революцией. С братом Сергеем Володя постоянно играл в революционные игры, в которых фигурировали запрещенные книжки, нелегальные типографии, даже бомбы и другие таинственные веши. Сестра Лидия, вспоминает он, издавала домашнюю газету, где печатала роман «Записки ссыльного».

13-летнему Володе в 1896 г. в Куокалла, где семья Цедербаум проводила лето вместе с семьей Ульяновых, пришлось наблюдать организацию нелегального транспорта литературы из Финляндии в Петербург. А вскоре после ареста Юлия Осиповича (января 1896 г.), в 1897-98 г.г. Владимир сам уже поддерживал связи с социал-демократическими деятелями.

16 декабря 1897 года у Цедербаумов был обыск, арестованы были Лидия Осиповна, Сергей Осипович и Надежда Осиповна (высланная после двух месяцев тюрьмы в Новгород под надзор полиции). В квартире была оставлена засада: «Целую неделю — вспоминает В. О. — провели мы в домашнем карантине: отца не выпускали на службу, младших сестер в гимназию, в виде милости отпускали только прислугу для закупки провизии... В передней и на кухне денно и нощно дежурили архангелы».

В. О. ходил на свидание в Предварилку, снабжал книгами арестованных членов семьи, занимался шифровкой и расшифровкой писем.

Его революционная деятельность в 1888-99 г.г. концентрировалась, главным образом, во всероссийском гимназическом движении, где он проявлял большую активность. В феврале 1899 г. В. О. был арестован в Петербурге. Ему было тогда 16 лет. {45} Следующий арест произошел 16 февраля 1901 г., когда В. О. принимал участие в бурном студенческом движении того времени; перед арестом был издан листок от имени студенческой организации («мифической» — отмечает В. О.) — «Союз справедливых». В. О. вскоре был выслан из Петербурга в Двинск.

В декабре 1901 г. Департамент Полиции заменил место надзора Влад. Ос.: вместо Двинска он получил Кременчуг. Но уже летом 1902 г. В. О. выехал в Полтаву, где провел 4 месяца. Полтава была тогда одним из центров поднадзорных и ссыльных. В своих воспоминаниях В. О. рассказывает, как жила группа поднадзорных на квартире у В. Г. Короленко, — писатель с семьей то лето проводил в Крыму. При доме был сад, и в этом саду полтавские ссыльные — группой около 40 человек снялись на фотографии.

К концу 1902 г. В. О. находится уже на партийной работе в Харькове, но весь харьковский период почти целиком он проводит в местной тюрьме. Освобожденный через 3 месяца, он переезжает в Екатеринослав, но уже в апреле 1903 года его постигает та же участь. По болезни в сентябре его освобождают из тюрьмы под надзор, но в декабре 1903 г. он нелегально переходит границу и едет в Женеву. Там — Юлий Осипович, там — «Искра», там — после раскола на 2-ом съезде РСДРП, оформляется меньшевистское течение.

Владимир Осипович встречается с Мартовым и сочетает свою судьбу — навсегда — с меньшевиками. В большевистских кругах его прозывают «Мартенком».

К 1905 году В. О. уже занимал видное место в меньшевизме. Интересно отметить, что в это время вышла брошюра о бойкоте Государственной Думы, в которой были представлены две точки зрения: за бойкот писал В. О., против — Мартов.

В годы т. наз. ликвидаторства В. О. стал одним из постоянных сотрудников меньшевистской печати, — и его статьи в газетах, журналах и сборниках и особенно в «Нашей Заре» сделали В. О. Левицкого, наряду с Потресовым, одним из руководителей меньшевизма в России. Кроме «Революционных воспоминаний» и некоторых биографических очерков (Виктора Обнорского и др.), вышедших после октября 1917 г., — перу В. О. принадлежит ряд статей о меньшевистском пятитомнике («Общественное движение в России в начале 20-го {46} века»), ряд брошюр, в том числе о Бебеле (изд-во Поповой, 1913) и «Как рабочие добивались права коалиций» (Изд. «Накануне, 1913), а также статьи в сборнике «Самозащита», выпущенном во время первой мировой войны меньшевиками оборонческого направления, одним из представителей которых был В. О.

В 1912 г. В. О. вместе с Череваниным, д-ром Хейсиным и Исувом был выслан из Петербурга в Псков.

В февральскую революцию В. О. принадлежал к оборонческому течению Потресова, а после октябрьского переворота находился в решительной оппозиции к политике Ц. К. меньшевистской партии, одно время был близок к Союзу Возрождения, был арестован большевиками в годы гражданской войны и после длительного тюремного заключения был предан суду по делу так наз. Тактического Центра.

По-видимому, в последние годы НЭП'а В. О. был снова арестован, преследованиям подвергалась также и его семья — и с тех пор тюрьма или ссылка — в течение 10–12 лет для него не прекращалась. По сведениям, дошедшим до нас после второй мировой войны, в самом начале этой войны Сталин провел ликвидацию всех меньшевиков и эсэров, находившихся в его руках.

Дата гибели В. О. падает на июнь 1941 года. {47}