главная / о сайте / юбилеи / рецензии и полемика / дискуссии / публикуется впервые / интервью / форум

Песни о неизвестном времени

Лейтман С.М. Жернова, — М., Э.РА, 2001. – 268 С. Тираж 150 экз.

Финкельберг М.Ф. Оставляю Вам. – Ярославль, Александр Рутман, 1997. – 128 С. Тираж 1000 экз.

Для русскоязычного читателя, интересующемуся историей советских евреев 1920-е предстают почти что белым пятном, на котором выделяются лишь ГОСЕТ и проекты создания еврейской автономии в Крыму и на Дальнем Востоке.

Однако, была и другая сторона, к сожалению упоминаемая в работах, посвященных советским евреям лишь мельком. На 1920-е приходится последний расцвет массового сионистского движения. Естественно, что большевики не стали терпеть конкурента. И 1920-е – это не только время расцвета сионизма в СССР, но и время массовых репрессий в адрес сионистов со стороны властей.  Именно этому периоду, достаточно скупо освещенному в источниках, и посвящены обе рассматриваемые книги, написанные, кстати, почти одновременно – в 1976-1977. Их авторы – не члены руководства, а рядовые участники событий, что, впрочем, придает их воспоминаниям еще большую ценность.

«Жернова» Саула Лейтмана (1910-1990) это простая, достаточно безыскусно рассказанная и подвергшаяся небольшой литературной обработке история 17-летнегно парня, попавшего в 1927 в бакинскую тюрьму по обвинению в  членстве в Ционистишер Социалистишер Югенд Фарбанде – молодежной организации при Сионистско-социалистической партии. Читатель может познакомится с методами следствия, практиковавшимися «органами» в «спокойные» 1920-е, пройти вместе с автором этап в душном арестантском вагоне, увидеть жизнь в захолустных Турткуле и Кунграте, поучаствовать в  спорах, которые велись среди политссыльных, принадлежавших к самым различным партиям и движениям – в том числе и с участием Марии Спиридоновой. С.Лейтман застал еще остатки автономии для политзаключенных, практиковавшейся в 1920-х. Он описывает и отчаянную попытку арестованных в 1932 сионистов добиться «политического статуса» и отправки в ссылку отдельно от уголовников. В результате четырехнедельной голодовки им, ценой собственного здоровья (а для некоторых – и жизни) удалось отстоять свои права.

Саулу Лейтману чудом удалось избежать ареста во время Большого террора, когда были уничтожены почти все его товарищи. Ему помогло почти невероятное стечение обстоятельств. Как хороший строитель он был замечен в наркомате пищевой промышленности и, благодаря предупреждению друзей, смог вовремя уехать из Средней Азии, где над ним в очередной раз сгущались тучи. «Потеряв» паспорт он смог сделать себе новый, в  котором уже ничего не напоминало о прошлых ссылках и тюрьмах. К сожалению, на этом его воспоминания обрываются, хотя из послесловия, написанного его двоюродным внуком Александром Черницким видно, что он принимал участие и во встрече Голды Меир московскими евреями в 1948 и во многих других мероприятиях более позднего времени.

Тюремная одиссея Моисея Финкельберга (1903 -?), арестованного за принадлежность к партии «Цеирей Цион», была намного более длительной. Впервые он был арестован в 1926 в Киеве и с тех пор и до 1955, с краткими или не очень перерывами, находился в тюрьмах, лагерях и ссылке. Его повествование об этом  — не столько рассказ о себе, сколь ко семейная сага, в центре которой стоит его жена Ева Белопольская, с которой он прожил 43 года вплоть до ее смерти в 1974. В отличии от многих других женщин она прошла вместе с мужем его ссылки, добивалась у лагерного и прочего НКВДшного начальства его перевода в лагеря с условиями лучше, чем те, в  которых он содержался, вырастила двух сыновей. При этом и у нее и у ее мужа был реальный шанс оказаться у расстрельной стенки или в  колымском лагере. В 1939 «органы» сфабриковали дело о якобы существовавшей в Калинине подпольной сионисткой организации и по нему были арестованы многие их близкие родственники и друзья. Однако, Финкельбергов спасло то, что ни один из арестованных не стал давать на них показаний, а у местных чекистов видимо был уже перевыполнен план по арестам. В отличие от Саула Лейтмана Моисей Финкельберг дожил до публикации своих мемуаров в Ярославле и возможно даже живет там и сейчас, оставаясь последним из сионистов 1920-х.