Донской Дмитрий Дмитриевич

“Дмитрий Дмитриевич Донской, эсер с давних дореволюционных лет, член ЦК, вскоре ставший участником процесса правых эсеров, уже давно сидел в тюрьме.

Отличный врач, фанатически влюбленный в свою профессию, он, будучи впоследствии сослан в Нарым, остался там до конца жизни. Огромные северные пространства, почти не знавшие до той поры медицинской помощи, получили прекрасную больницу, выстроенную в Парабеле по инициативе Донского и под его руководством. Он организовал целый ряд курсов для среднего медицинского персонала, где сам вел занятия, и подготовил много квалифицированных медсестер. Ему даже удалось преодолеть предубеждение местного национального населения против “русских шаманов” с их врачеванием. Так, женщины-националки стали нередко приходить рожать в больницу. Имя Донского не раз уважительно поминалось на съездах врачей в Москве.

В 1937 году, когда Дмитрий Дмитриевич понял, какая участь его ожидает, он покончил с собой”.

Б.А. Бабина. ФЕВРАЛЬ 1922.

Публикация В. Захарова / Минувшее.

1990. Феникс. Вып. 2.С.11.

“…С Дмитрием Дмитриевичем у нас сразу как-то сложились добрые отношения. Мы нередко, беседовали с ним на разные темы, перебрасывались шутками. Он был веселым и остроумным собеседником, притом очень деликатным и всегда умевшим рассказать массу интереснейших фактов из области естественных наук, особенно своей любимой медицины.

Я подошла к нему и попросила разрешения ненадолго присесть рядом.

— Дмитрий Дмитриевич, — сказала я, с трудом скрывая волнение, — позвольте говорить с вами вполне откровенно. Я хочу получить ответ на тревожащий меня вопрос. Вы вправе мне не ответить, но если ответите, отвечайте правду...

— Спрашивайте, — коротко сказал Донской.

— Скажите мне, как могло случиться, что эсерка Фанни Каплан по заданию ЦК пошла убивать Ленина? — выпалила я одним духом.

Донской молча смотрел на меня, потом положил руку мне на плечо и сказал:

— Вы так уверены, что Каплан была эсеркой?

— Но ведь об этом писали и пишут все газеты, и наши, и зарубежные... И говорят на каждом перекрестке!

— Так вот, милочка, прежде всего установим: никогда Фанни Каплан не была членом нашей партии. Кем она была, с уверенностью сказать не могу — не то анархисткой, не то беспартийной... Но ни на каторге, ни позднее ее среди нас не было, и вообще почти никто, кроме каторжан-акатуйцев, ее не знал. Это первое обстоятельство. Теперь второе. Она действительно приходила к нам, и именно ко мне лично, с предложением послать ее убить Ленина. Посмотрел я на нее тогда - женщина довольно красивая, но, несомненно, ненормальная, да еще с разными дефектами: глухая, полуслепая, экзальтированная вся какая-то. Словно юродивая! Меньше всего мне приходило в голову отнестись к ее словам серьезно. Я ведь, в конце концов, не психиатр, а терапевт. Уверен был — блажь на бабенку напала!..

Он помолчал немного.

— Помню, похлопал я ее по плечу и сказал ей: “Пойди-ка, проспись, милая! Он — не Марат, а ты — не Шарлотта Корде. А главное, наш ЦК никогда на это не пойдет. Ты попала не по адресу. Даю добрый совет — выкинь это все из головы и никому больше о том не рассказывай!” Ну, потом, как вам известно, она, к великому несчастью, все же привела свой безумный план в исполнение и тем немало нам навредила!..”

Б.А. Бабина. ФЕВРАЛЬ 1922.

Публикация В. Захарова / Минувшее.

1990. Феникс. Вып. 2. С.24,25.