Блюмкин Яков Григорьевич

"Мы шли [...] по Арбату. Поравнялись со старинным роскошным буржуазным домом. "Здесь, - говорит Мунька*, - я тебя оставлю. В этом доме третий этаж - квартира, забронированная за ГПУ, и живет в ней Яков Блюмкин, о котором ты, конечно, слышал. Я с ним созвонился, и он меня ждет. А впрочем, знаешь, Бажанов, идем вместе. Не пожалеешь. Блюмкин - редкий дурак, особой, чистой воды. Когда мы придем, он, ожидая меня, будет сидеть в шелковом красном халате, курить восточную трубку в аршин длины и перед ним будет раскрыт том сочинений Ленина (кстати, я нарочно посмотрел: он всегда раскрыт на той же странице). Пойдем, пойдем". Я пошел. Все было, как предвидел Зоркий - и халат, и трубка, и том Ленина. Блюмкин был существо чванное и самодовольное. Он был убежден, что он - исторический персонаж. Мы с Зорким потешались над его чванством: "Яков Григорьевич, мы были в музее истории революции; там вам и убийству Мирбаха посвящена целая стена". - "А, очень приятно. И что на стене?" - "Да всякие газетные вырезки, фотографии, документы, цитаты; а вверху через всю стену цитата из Ленина: "Нам нужны не истерические выходки мелкобуржуазных дегенератов, а мощная поступь железных батальонов пролетариата"". Конечно, мы это выдумали; Блюмкин был очень огорчен, но пойти проверить нашу выдумку в музей революции не пошел.

Об убийстве Мирбаха двоюродный брат Блюмкина рассказывал мне, что дело было не совсем так, как описывает Блюмкин: когда Блюмкин и сопровождавшие его были в кабинете Мирбаха, Блюмкин бросил бомбу и с чрезвычайной поспешностью выбросился в окно, причем повис штанами на железной ограде в очень некомфортабельной позиции. Сопровождавший его матросик не спеша ухлопал Мирбаха, снял Блюмкина с решетки, погрузил его в грузовик и увез. Матросик очень скоро погиб где-то на фронтах гражданской войны, а Блюмкин был объявлен большевиками вне закона. Но очень скоро он перешел на сторону большевиков, предав организацию левых эсеров, был принят в партию и в чека, и прославился участием в жестоком подавлении грузинского восстания. Дальше его чекистская карьера привела его в Монголию, где во главе чека он так злоупотреблял расстрелами, что даже ГПУ нашло нужным его отозвать. Шелковый халат и трубка были оттуда - воспоминание о Монголии. ГПУ не знало, куда его девать, и он был в резерве.

*Мунька Зоркий - комсомольская кличка Эммануила Лифшица. Он заведовал в 1925 г. Отделом Печати ЦК комсомола.

Б. Бажанов. Воспоминания бывшего секретаря Сталина.

СП "СОФИНТА". 1990. С. 257-258.
http://lib.ru/MEMUARY/BAZHANOW/stalin.txt