Павлюк Гавриил Тихонович

“Это было на Украине в 1935-36 годах. В селе Долинском, недалеко от города Мариуполя, Кировоградской области, жил старик-крестьянин, Гавриил Тихонович Павлюк, которому в то время было 92 года. Когда большевики узнали, что этот старик некогда состоял в группе анархистов, они решили его “раскулачить”: у него отняли последнюю корову и теленка, т.е. все имущество, которым он владел…

Старик Павлюк был малограмотным, но любил читать газеты, в которых появились статьи, посвященные сталинской конституции. Она очень заинтересовала старика, он не пропускал ни одной газеты и каждое утро стоял в очереди за ними. В скором времени была выпущена книжка сталинской конституции. Старик купил книжку и стал изучать все пункты конституции, ему захотелось, на основании какого-то пункта, вернуться в родное село, потребовать возврата реквизированной хаты, построенной собственными руками, и прожить там остаток дней своей жизни…

После некоторого пребывания старика в колхозе, комсомольская ячейка решила расправиться с ним. У одного из колхозных крестьян был произведен обыск, во время которого был найден заржавленный штык… Один из комсомольцев, сидевший недалеко от старика Павлюка, сразу закричал: “Я спрашивал у Павлюка, для чего мирному колхознику нужно было держать штык?” И старик якобы ответил ему: “Для того, чтобы в свое время распороть животы комсомольцам”. Тут же составили акт, связали руки старику и в сопровождении двух комсомольцев отправили в район.

С этим стариком я встретился в 1937 г. в Мариупольской тюрьме. Старик не падал духом, заявляя, что по такому-то пункту сталинской конституции на него никак не могут навалить грязь и что его будут судить в открытом народном суде, где он докажет всю нелепость обвинения комсомольцев.

Помню, как сейчас, 13 августа 1937 г. старика вызвали на суд. Во дворе тюрьмы его ждал “Черный Ворон” - наглухо закрытый черный автомобиль. Старика вызвали в спецколлегию суда, где и судили при закрытых дверях, задав ему несколько вопросов. Через 15-20 минут суд вынес приговор: 10 лет работы в концлагере. Старик поблагодарил граждан-судей за то, что они желают сохранить его здоровье еще на 10 лет, а затем добавил, что предъявленное ему обвинение – ложь, комсомольский шантаж, но верно одно: “Я принадлежал к анархической группе. Да, я – анархист, и умру анархистом”.”

Л.А.О. Большевистское правосудие.

Дело Труда – Пробуждение. 1950. № 34. С. 16.