главная / о сайте / юбилеи / анонсы / рецензии и полемика / дискуссии / публикуется впервые / интервью / форум

Д.И. Рублёв1

История одной листовки и судьба анархиста Варшавского
(из истории анархистского сопротивления тоталитаризму).

Опубликовано в газете «30 октября». № 66. 2006 г. С. 8 – 9.

Ряд исследователей, следующих, в целом, советской историографической традиции 1960 – 80-х гг. оценивают 1920-е годы как период кризиса и спада анархистского движения на территории СССР.2 По данным же работ других авторов и опубликованных во второй половине 1990 – начале 2000-х гг. документов видно, что на протяжении 1920-х гг. в условиях подполья и репрессий продолжалась активная деятельность анархистских организаций во многих регионах СССР. В это время анархисты пытались воссоздать разгромленные ранее федерации, издавали листовки и подпольные журналы, активно участвовали в бунтах безработных, вели агитацию за создание независимых профсоюзов рабочих, союзов безработных и крестьянских союзов, призывали к борьбе за ликвидацию бюрократического режима в ходе социальной революции и построение безгосударственного коммунистического общества, основанного на самоуправлении. ОГПУ фиксировало даже экспроприации, организованные анархистами. Достаточно широк охват социальных слоёв, среди которых действовали анархисты в этот период. Это рабочие и безработные, крестьяне, учителя, студенты и «вычищенные» из вузов за политическую неблагонадёжность, призывники и военнослужащие, члены РКСМ и бывшие члены ВКП(б), и даже казачество.3 Достаточно многочисленными в 1920-е гг. были и кружки анархо-мистиков, действовавшие в среде интеллигенции.4 Попытки возрождения анархистских организаций продолжались и в начале 1930-х гг. Самые известные из них связаны с попытками воссоздать Конфедерацию анархистов Украины «Набат» в 1934 г. и деятельностью подпольной анархистской группы на Сталинградском химзаводе в 1937 г.5

Изучение архивно-следственных дел анархистов открывает для исследователей новые, ранее неизвестные факты, связанные с историей сопротивления большевистскому режиму в конце 1920-х годов. Об одном из них мы и расскажем в этой статье.

11 января 1926 года Верховный суд США окончательно утвердил смертный приговор американским анархо-коммунистам, деятелям рабочего движения Николо Сакко и Бартоломео Ванцетти, арестованным по ложному обвинению в убийстве и ограблении 15 мая 1920 года кассира обувной фабрики в Соунт-Брэнтри и в ряде других экспроприаций. Хотя невиновность подсудимых была доказана, суд отверг апелляцию защиты. 23 августа 1927 года их казнили. Кампания протеста, сопровождавшаяся во многих странах мира демонстрациями перед американскими представительствами и столкновениями с полицией, не осталась без внимания и в СССР. 26 – 27 августа 1927 г. воззвания с протестом против казни Сакко и Ванцетти выпустил Исполком Коминтерна. Руководством ВКП (б) и подконтрольных ей организаций по всей стране была развёрнута официальная кампания протеста в виде массовых демонстраций, митингов на фабриках и заводах, отправки резолюций протеста в США.6

Не оставили без внимания эту кампанию и анархисты. Летом 1927 года группа московских анархистов послала за границу телеграмму с протестом против приговора Сакко и Ванцетти. Ее подписали 12 человек. Тогда же московские анархисты решили организовать митинг протеста. Предполагалось, что цель митинга — выражение протеста против преследования деятелей революционного рабочего движения в капиталистических странах–– не послужит поводом для его запрета. Помимо основной цели митинга, как указал значительно позже в своих показаниях один из его инициаторов, Н.И.Варшавский, “предполагалось, что митинг даст нам возможность выступить с пропагандой идей анархизма и вызвать симпатии слушателей к последнему”7. На митинге должны были выступить известные анархисты — В.В.Бармаш, А.А.Боровой, Н.И.Рогдаев, В.С.Худолей, И.В.Хархардин. Бармаш и Варшавский несколько раз подавали в Административный отдел Моссовета заявление на проведение митинга, но получали отказ. Митинг не состоялся.

Расскажем кратко о главном герое нашей статьи.

Нон Ильич Варшавский родился в 1895 году в Полтаве, происходил из еврейской мещанской семьи. Его отец работал служащим в типографии. С раннего детства он жил в Курске, где к 1914 году окончил торговую школу. С 1915 по 1921 год находился в Киеве, куда уехал для продолжения образования. Судя по всему, это не удалось — в анкете, заполненной им при аресте в 1949 года в графе “образование” указано “низшее”8. С 1921 он жил в Москве. К этому времени Варшавский был женат9, воспитывал 6-летнюю дочь10. С 1911 года, со времени знакомства в Курске с анархистом П. Черненко, он сочувствовал анархизму, хотя активного участия в движении не принимал. В период 1915–1927 годов интерес Варшавского к анархизму выражался в покупке и чтении анархистской литературы, общении с некоторыми анархистами и посещении в 1917 и 1919 годах клуба анархистов и максималистов в Киеве. Собственно, активная анархистская деятельность Варшавского и началась в 1927 году. В это время он работал заместителем заведующего отделом охраны труда при ЦК профсоюза работников химической промышленности, где и познакомился с работавшей в том же отделе анархисткой Марией Вартановной Петросовой. Петросова познакомила его с одним из лидеров московских анархистов-коммунистов Владимиром Владимировичем Бармашем, с которым у него сложились близкие дружеские отношения. Варшавский был знаком и с другими анархистами — Худолеем, Хархардиным, Гецци, Рогдаевым, Боровым, Солоновичем и анархо-синдикалистом Герасимчуком11.

Возмущенный отказом разрешить митинг, Варшавский в начале августа 1927 года написал листовку, текст которой мы приводим ниже:

С угнетенными против угнетателей всегда!

РАБОЧИЕ И РАБОТНИЦЫ!

Семь лет в застенках американской буржуазии, ежедневно ожидая смертной казни, томятся два рабочих — анархисты САККО и ВАНЦЕТТИ.

Электрический стул грозит борцам, отдавшим все свои дни делу освобождения угнетенных от ига капитала, делу борьбы за грядущее общество, где не будет эксплуатации человека человеком.

Не впервые взбесившиеся рабовладельцы пытаются расправиться с осознавшими свои задачи рабами. Нет такого правительства в мире, будь то фашистское, демократическое или советское, руки которого не были бы обагрены кровью сознательных пролетариев анархистов, но никогда никаким террором не остановить грядущей революции, не ослабить воли трудящихся к борьбе. Каждая казнь вербует новые тысячи в наши ряды.

Готовящаяся расправа с Сакко и Ванцетти всколыхнула миллионные массы рабочих, пролетариат всего мира забастовками и демонстрациями, осадой американских консульств и бойкотом американских товаров вырывает двух своих верных борцов из цепких лап буржуазии.

Даже чиновничья клика разных желтых союзов и партий, боясь растерять остатки своих союзников, вынуждена писать лицемерные протесты.

Властвующая коммунистическая партия, подымая шумиху на защиту Сакко и Ванцетти, в то же время набивает свои тюрьмы их соратниками и под шумок расширяет торговлю с американским капиталом.

Рабочие СССР, зажатые в тисках коммунистической реакции, все же не отстанут от своих заграничных братьев и выполнят свой долг до конца.

Товарищи, протестуйте против казни Сакко и Ванцетти.

Разоблачайте лицемерие правящей партии, требуйте освобождения анархистов соратников Сакко и Ванцетти, томящихся в тюрьмах СССР.

Требуйте разрыва торговых отношений с Америкой.

Долой правительства палачей! Долой государство, капитал и тюрьмы!

Выше черное знамя борьбы за безвластие, за экономическое равенство, за уничтожение безработицы, за свободные организации города и деревни — профсоюзы и кооперативы, независимые от государства.

Да живет анархия!

Группа анархистов.12

Текст листовки мы даем по машинописной копии, приобщенной к следственному делу Варшавского при его повторном аресте в 1949 году. Тогда он утверждал, что размножил эту листовку на пишущей машинке в 8 экземплярах. До конца не ясно, были ли действия Варшавского подготовленной акцией московских анархистов. Знали ли другие московские анархисты о листовке, пытались ли перепечатывать или распространять ее, также неизвестно. В материалах архивно-следственных дел Варшавского информации о распространении листовки в Москве нет. Варшавский в своих показаниях следствию и в 1927, и в 1949 году утверждал, что не распространял листовку в Москве и не посвящал в свои планы никого из московских анархистов. На чьей машинке размножалась листовка, Варшавский говорить категорически отказался. Какое-либо отношение московских анархистов к листовке отрицал и допрошенный в 1927 году по делу Варшавского В.Бармаш.

Судя по дальнейшим действиям Варшавского, он пытался установить связь с анархистами на Юге России. Во время летнего отпуска Варшавский отправился в Одессу, где 22 августа посетил известную анархистку Ольгу Ильиничну Таратуту, с которой, судя по его показаниям на следствии, познакомился еще в киевском клубе анархистов. С ней он обсудил содержание листовки и оставил два экземпляра для размножения и распространения. Почему Варшавскому потребовалось связываться с Таратутой, до конца непонятно. Возможно, он действовал по заданию московских анархистов, а конкретно, — Бармаша и Петросовой, с которыми был связан больше, чем с другими анархистами. А возможно, это связано с тем, что Ольга Ильинична, старая революционерка и политкаторжанка, пользовалась большим авторитетом среди анархистов и, благодаря своему разрыву с Обществом политкаторжан в знак протеста против засилья большевиков в его структурах, имела репутацию нонконформистки. Во всяком случае, именно ее одобрения и совета искал Варшавский: “Таратута среди анархистов пользовалась большим авторитетом, и именно поэтому я решил обратиться к ней за советом”13.

Возможно, еще со времени отъезда Варшавского из Москвы, за ним как за активным анархистом была установлена слежка. На это указывают обстоятельства слишком быстрого ареста Варшавского. Из Одессы он собирался ехать в Киев. Сразу же после беседы с Таратутой он отправился на вокзал, где и был арестован. При аресте у него были обнаружены оставшиеся 6 экземпляров листовки, а также записка от некоего “Двофа” к “Арону”14.

На допросах Варшавский отказывался сотрудничать со следствием. Помимо отказа назвать помогавших в наборе листовки в Москве, он отказался назвать своего знакомого, с которым хотел встретиться в Одессе, раскрыть, кто такие “Двоф” и “Арон”, о которых шла речь в изъятой у него записке, пытался выгородить Таратуту. Утверждал, что зашел к ней случайно, как к старой знакомой, ни об анархизме, ни о листовках с ней не говорил. Утверждал, что привез с собой лишь те листовки, которые были изъяты у него на вокзале. Отрицал он и наличие каких-либо замыслов против властей, заявлял, что листовки были написаны им без целей распространения, а исключительно “по настроению”. Даже после того, как Одесское ГПУ провело обыск у Таратуты и изъяло две оставшиеся листовки, Варшавский продолжал свою линию, заявляя, что не знает, каким путем попали к Таратуте набранные им листовки. Некоторые заявления Варшавского следствию выглядят достаточно наивными и неподготовленными. Так, он утверждал: “К митингу я никакого отношения не имею, ходил с Бармашом [в Адмотдел Моссовета — Д.Р.] от безделья”15. Варшавский был доставлен в Москву и постановлением Особого Совещания при коллегии ОГПУ от 23 декабря 1927 г. по ст. 58–10 УК РСФСР был осужден к трем годам ИТЛ.16 Срок отбывал в Суздальском политизоляторе. Об аресте Варшавского московские анархисты, скорее всего, сообщили за границу, поскольку в 1928 году Варшавский получил в политизоляторе два небольших денежных перевода от французских анархистов. Судя по показаниям, в период тюремного заключения Варшавский от деятельности в анархистских организациях отошел. Из его слов следует, что причиной этому были симпатии московских анархистов из группы Бармаша к идеям “Платформы” Махно и Аршинова, выступавших за создание анархистской партии, роль которой в рабочем движении они понимали почти как большевики. Эволюция взглядов уважаемых им товарищей, их стремление создать централизованную партийную организацию в глазах Варшавского была свидетельством краха анархизма: “В последующем я продолжал стоять на анархистских позициях, но после того, как в 1929 году я в политизоляторе вновь встретился с Бармаш, Худолеем и Хархардиным и выяснил, что они высказываются за создание партии анархистов, что не соответствовало моим убеждениям, начал пересмотр своих взглядов на судьбы анархии и после долгих размышлений пришел к заключению, что ее идея оказалась нежизненной”17. По отбытии срока наказания в 1930 году он был выслан на 3 года в Сибирь.

После возвращения в Москву с 1933 года Варшавский работал на стройках прорабом. Из знакомых ему ранее анархистов он в этот период ни с кем не общался, кроме жившего в Подмосковье в Одинцово итальянского анархиста-эмигранта Франческо Гецци, который один раз зашел навестить его. В сентябре 1942 года Варшавский был призван в армию и до октября 1945 года служил писарем и грузчиком в тыловых частях Северо-западного, Ленинградского, а затем и Дальневосточного фронтов. Войну он окончил рядовым и был награжден медалью “За победу над Германией”. После войны работал начальником строительства в совхозе “Озерецкий”, затем — старшим инженером в отделе капитального строительства “МОСПО”.

22 сентября 1949 года Варшавского, как и многих из ранее подвергавшихся тюремному заключению по 58 ст. УК РСФСР, вторично арестовали по обвинению в “активной антисоветской деятельности”18. При обыске на его квартире были обнаружены и изъяты сохраненные им с 1920-х годов книги по теории и истории анархизма: “О классах” Льва Черного (изд. в 1919 г.), “Миф о Бакунине” А.Борового и Н.Отверженного (изд. 1925 г.).19 Из материалов следственного дела очевидны попытки следователя добиться от Варшавского показаний о его “антисоветской деятельности”. Варшавский же до конца утверждал, что после осуждения в 1927 году он такой не проводил и никакой связи с анархистами не имеет.20 Судя по всему, Варшавский на следствии прошел многие, стандартные методы давления. Достаточно сказать, что допросы, указанные в его деле, проходили в ночное время и по продолжительности занимали от 1,5 до 6 часов каждый.21

И хотя следствие признало, что “данных, подтверждающих проведение обвиняемым в последующие годы антисоветской деятельности не добыто”, Варшавского, как активного в прошлом анархиста, признали “социально опасной личностью”. По приговору Особого Совещания при Министре Государственной Безопасности СССР от 25.02.1950, по статье 7–35 УК РСФСР он был приговорен к 10 годам ссылки в Красноярский край.22

Находясь в ссылке, Варшавский пытался оспорить решение ОСО, как незаконное. Но его жалоба на имя министра внутренних дел Л.П. Берии от 18 мая 1953 года была отклонена. Реабилитация последовала уже в 1955 году по решению Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда СССР. Дальнейшая судьба Н.И. Варшавского нам неизвестна.

Выбор Варшавского, связанный с активной анархистской деятельностью, судя по всему, был сознательным поступком. Активную деятельность он начал, взрослым, зрелым человеком, имевшим семью, да еще и в самое неблагоприятное для анархистов время. Увидев на собственном примере, что в условиях тоталитарного режима легальная деятельность — абсурд, он пришел к необходимости подпольной работы.23 Быстрое поражение в борьбе, отсутствие перспектив у движения и, возможно, беспокойство за судьбу семьи, способствовали его отходу от анархизма. Возможно, одной из главных причин разочарования в анархизме стало разочарование в анархистах. Казалось, его друзья пришли к идеям, от которых не так уж далеко было до большевизма. Он не оговорил ни себя, ни других в 1927 и в 1949 году, что в то время было совсем не просто. Вплоть до 1949 года Варшавский хранил дома анархистскую литературу, хотя для него, бывшего анархиста, это было опасно.

Примечания

1 Рублёв Дмитрий Иванович, аспирант Государственного университета гуманитарных наук (Москва).

2 Ср.: Канев С.Н. Октябрьская революция и крах анархизма (борьба партии большевиков против анархизма 1917 – 1922 гг.). М. 1974. Ермаков В.Д. Анархистское движение в России: история и современность. СПб. 1997. Штырбул А.А. Анархистское движение в Сибири в 1-й четверти XX века. (1900 – 1925). Часть 2. Омск. 1996. А также - статьи В.В. Кривенького в издании: Политические партии России: история и современность. М. 1996. С. 32 – 35.

3 «Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922 – 1934 гг.). Том 2. С. 31, 49, 97, 104 – 105, 131, 142, 153 - 154, 180 - 181, 209 - 210, 240, 271, 294, 307 - 309, 392, 397 - 398. См. также: Яруцкий М. Махно и махновцы. Мариуполь. 1995. С. 330 – 342. Разумов А. Памяти юности Лидии Чуковской. // Звезда. 1999. № 9. С. 117 – 136. Леонтьев Я.В. Из истории последних страниц анархо-движения в СССР: дело А. Барона и С. Рувинского (1934 г.). // Пётр Алексеевич Кропоткин и проблемы моделирования историко-культурного развития цивилизации: материалы международной научной конференции. СПб. 2005. С. 157 - 171. Глушаков Ю.Э. Идеи П.А. Кропоткина и их последователи в Белоруссии: О судьбах и деятельности анархистов в 1920 – 30-е гг. // Пётр Алексеевич Кропоткин и проблемы моделирования историко-культурного развития цивилизации: материалы международной научной конференции. СПб. 2005. С. 82 – 83. О деятельности и судьбах российских анархистов в 1920-е гг. см. также: Никитин А.Л. Мистики, розенкрейцеры и тамплиеры в Советской России: исследования и материалы. М. 2000; Быковский С. Анархисты – члены Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев. // Всесоюзное общество политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Образование, развитие, ликвидация. 1921 – 1935. М. 2004. С. 83 – 108; Должанская Л.А. «Я был и остался анархистом». Судьба Франческо Гецци (по материалам следственного дела). // Пётр Алексеевич Кропоткин и проблемы моделирования историко-культурного развития цивилизации: материалы международной научной конференции. СПб. 2005. С. 238 – 256.

4 См.: Никитин А.Л. Указ. соч.; Орден российских тамплиеров. Тт. 1 – 3. М. 2003.

5 Леонтьев Я.В. Указ. соч. С. 160 – 162. Шубин А.В. Анархия – мать порядка. Между красными и белыми. М. 2005. С. 378 – 380.

6 Подробнее об этой кампании см.: Кулышев. Ю. Сакко и Ванцетти. М. 1963. С. 38, 43, 44. Тексты заявлений Исполкома Коминтерна см.: Горнев А. Борьба за Сакко и Ванцетти. М. 1927. С. 30 – 32.

7 ГАРФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-30827. Л. 21 об — 22.

8 Там же. Л. 6 об.

9 Жена — Нисневич Анна Львовна (р. в 1895 г.).

10 Дочь — Варшавская Лия Ноновна (р. в 1919 г.).

11 П.П. Герасимчук, типографский рабочий, с 1924 — один из учредителей анархо-синдикалистского издательства “Голос труда”. Варшавский знал его с 1925 г. В это время Герасимчук работал в анархистском книжном магазине “Федерация” в Москве, где Варшавский покупал анархистскую литературу.

12 ГАРФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-30827. Л. 38.

13 Там же. Л. 22.

14 Об этой записке и её содержании рассказывается в копиях протоколов допроса Варшавского 1926 г. Но ни самой записки, ни её копии в следственном деле нет.

15 ГАРФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-30827. Л. 43.

16 ИТЛ — Исправительно-трудовые лагеря.

17 ГАРФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-30827. Л. 26.

18 Там же. Л. 2.

19 Там же. Л. 18.

20 Там же. Л. 22 об.., 31.

21 Там же. Л. 21, 24, 27.

22 Там же. Л. 49, 56, 60, 62.

23 Там же. Л. 41.