главная / о сайте / юбилеи / анонсы / рецензии и полемика / дискуссии / публикуется впервые / интервью / форум

СУДЬБЫ РОССИИ
сборник статей

В. Ф. Тотомианц

Кооперативное движение в России

В конце прошлого и начале текущего века широко развернулось в России народное кооперативное движение, приобревшее очень большое значение в общественной жизни страны. Однако, возникшее в 1917 году коммунистическое государство, как государство тоталитарное, не могло мириться с независимым кооперативным движением и «преобразовало» кооперацию, т. е. превратило кооперативы в государственный торгово-технический аппарат. В сельских местностях этот торгово-технический аппарат и до сих пор именуется еще кооперацией, хотя, конечно, с подлинной кооперацией он не имеет ничего общего. Но времена меняются. Я думаю, что независимая кооперация снова будет играть в жизни нашей страны огромную роль и я считаю поэтому полезным поделиться с читателями своим кооперативным опытом и некоторыми, связанными с этим опытом, соображениями.

Мое знакомство с кооперативным учением и моя кооперативная деятельность начались довольно давно. Еще в 1906 году, будучи студентом Цюрихского университета, я принял участие в международном конгрессе этической культуры, на котором выступали ученые Германии, Швейцарии и Дании. Особенно большое впечатление произвела на меня лекция швейцарца Стефана Гшвинда, который познакомил аудиторию с новым тогда кооперативным учением, а после лекции повез нас в окрестности Базеля, где он основал для крестьян и рабочих целый ряд кооперативных предприятий. Другим этапом моего изучения кооперации был Брюссель, где я стал членом потребительского общества «Дом Народа». По окончании университета осенью 1908 года я поехал в Париж, где познакомился с Шарлем Жидом и Додэ-Банселем и при их содействии предпринял обследование потребительных и производительных кооперативов в Париже и Северной Франции. Анкету этого обследования я напечатал в конце того же года в петербургском журнале «Жизнь». Затем, я начал печатать свои корреспонденции в ежедневной газете народнического направления «Сын Отечества» и, таким образом, начал пропаганду кооперативных идей в России.

Поселившись в Петербурге, я стал помещать статьи по кооперации в органах различных направлений, но чаще всего в народническом органе «Сын Отечества» и в беспартийном органе «Северный Курьер». В то время в России шла идейная борьба между марксистами и народниками. Марксисты нападали на идеализм народников, на общину и артели. Сельская община действительно была в упадке и кооперативное артельное движение в широких размерах не удавалось. Но это отнюдь не значило, что кооперация вообще, особенно в её западно-европейских формах, не могла получить распространение в России. В России она, как мы увидим дальше, получила широкое распространение. В 1900 году я стал членом С-Петербургского отделения комитета «О сельских ссудо-сберегательных и промышленных товариществах», который вначале находился в руках чиновников и получал небольшую правительственную субсидию для организации в России ссудо-сберегательных товариществ. Затем я стал секретарем этого комитета и обновил его состав путем привлечения передовых общественных деятелей без различия партий. Особой привилегией комитета было право бесплатной рассылки корреспонденции, благодаря чему мы смогли развернуть большую пропаганду всех форм кооперации. Комитет стал издавать журнал «Вестник кооперации», а еще раньше, именно с 1903 года, Московский Союз Потребительных Обществ начал выпускать еженедельник: «Союз Потребителей». Кроме того стали издаваться книги и брошюры по кооперации, в частности, вышла моя брошюра «Мощь кооперации», затем, в 1901 году, моя большая книга, посвященная потребительским обществам на западе. Солидные труды по кооперации выпустили Исаев, Озеров, Анцыферов, Прокопович, Крапоткин, Николаев, Слобожанин, Туган-Барановский, Кильчевский, Бородаевский и др. Но особенно многочисленна была переводная литература по кооперации с французского, немецкого, английского и итальянского языков. Обилие кооперативной литературы имело благотворное влияние на развитие кооперативного движения в России.

Не меньшее влияние имели и политические события 1904-1905 гг., благодаря которым кооперативное движение получило некоторую свободу развития. Даже само правительство учредило Управление по делам мелкого кредита при государственном банке, разросшееся в особое ведомство с 1000 инспекторами мелкого кредита, которые разъезжали по всей России, насаждая путем выдач ссуд крестьянам, кредитные товарищества Райфейзенского типа.

Большой толчок кооперативному движению дал первый Всероссийский Кооперативный Съезд, состоявшийся в апреле 1908 г. в Москве. Съехалось около 1000 делегатов со всех концов России. Тут были крестьяне, рабочие, служащие частных и правительственных учреждений и даже представители буржуазных классов. Съезд был разделен на три секции: потребительскую, кредитную и сельско-хозяйственную. На первом общем собрании с большими речами выступили В. Ф. Тотомианц и В. А. Поссе. Энтузиазм был неописуемый, хотя несколько горячих слов в речи В. А. Поссе и дали приставу повод прервать оратора. После этого съезда число кооперативов и их провинциальных союзов необычайно возросло и Россия вскоре заняла одно из первых мест по количеству кооперативных учреждений.

Второй кооперативный съезд состоялся в Петербурге в 1912 году. Правительство не разрешило назвать его всероссийским и исключило делегатов потребительских обществ, поскольку на предыдущем съезде в потребительской секции проявилась попытка использовать кооперацию для политических целей. Съезд официально состоял из двух секций: кредитной и сельско-хозяйственной, но Петербургский комитет дополнил их, организовав доклады и по потребительской кооперации. Этот съезд выработал проект первого кооперативного закона.

Третий кооперативный, уже всероссийский, конгресс состоялся в Киеве, в 1913 году. Устроенная им кооперативная выставка воочию убедила даже крайних скептиков в огромной мощи кооперативных организаций в России.

* * *

Что же представляла собою кооперация в России? Начнем с потребительской кооперации. В 1912 году в России было 6730 потребительских обществ с 1 002 100 членами. В 1917 году их было уже 20 000 и членов приблизительно 10 000 000. По числу потребительских обществ Россия заняла первое место в мире. И это несмотря на войну.

Московский союз потребительских обществ, начавший свои операции в 1898 году с 18 обществами, в 1913 году насчитывал их 765. В 1914 году Союз занял первое место среди европейских союзов такого типа. В 1916 году этот союз, переименованный в Центросоюз, охватывал 300 провинциальных союзов, в которые входило 12000 потребительских обществ (главным образом сельских) с годовым оборотом в 250 000 000 рублей.

Центросоюз занимался не только торговой, но и производственной деятельностью, имея чаеразвесочную фабрику, шоколадную фабрику и т. д. Еще больше занимались производственной деятельностью потребительские общества. Они организовывали хлебопечение, пошивку одежды, табачное производство, производство мыла, строительных материалов и т. д.

Потребительская Кооперация имела для народа огромное значение. Так, например, по анкете, произведенной незадолго до первой мировой войны, в Киеве, 160 потребительских обществ этой губернии понизили цены предметов первой необходимости на 25 % и, таким образом, значительно повысили жизненный уровень членов кооперации.

Второе место после потребительских обществ занимали кредитные кооперативы. И если сравнить Россию по количеству кредитных кооперативов с другими странами, то и в этом отношении Россия вышла на первое место, обогнав даже Германию. Из Германии в Россию были перенесены два типа кредитных кооперативов: ссудо-сберегательные товарищества Шульце-Деличевского типа и кредитные товарищества Райфейзеновского типа. Райфейзеновский тип кредитных товариществ был взят под благожелательную опеку государства, благодаря чему быстро развились в России не только кооперативно-ссудные операции, но и посреднические операции по закупке для крестьян необходимых материалов — высококачественных семян, удобрения и пр. Ссуды выдавались членам товарищества исключительно по доверию, которым они пользовались, и по поручительству других членов или посторонних лиц. В 1916 году насчитывалось в России 16.194 кредитных товарищества с 10 085 000 членов и с капиталом в сумме 783 859 000 рублей.

Перейдем теперь к крупнейшему интегральному союзу в западной Сибири, а именно, Союзу Сибирских Маслодельных Артелей с центром в г. Кургане. Честь учреждения этого союза принадлежит А. Н. Балакшину: Хотя пример был взят с Дании, однако, Балакшин внес в это дело и некоторые новшества, из которых главным была организация при маслодельных артелях потребительских лавок. В 1907 году, т. е. пять лет спустя после его учреждения, союз насчитывал уже 271 маслодельных артелей с 52 тысячами членов. В 1917 году союз насчитывал 1300 маслодельных артелей с 1050 потребительскими лавками, с балансом свыше ста миллионов рублей. Союз имел конторы не только во всех городах западной Сибири, но и заграницей — в Лондоне и Берлине, куда вывозились с.-х. продукты, главным образом сливочное масло. Во время войны союз поставлял огромное количество продуктов армии. Для концентрации и хранения продуктов союз имел свои элеваторы, а для перевозки их свое пароходство. К середине 1917 года почти вся переработка сельско-хозяйственных продуктов и весь их сбыт в западной Сибири были кооперированы. Благодаря кооперации качество сибирских продуктов, особенно масла, значительно улучшилось, так что сибирское масло начало конкурировать с датскими и доходы сибирского крестьянства резко возросли.

Остановимся, наконец, на организации Московского Народного Банка, который впоследствии получил название Всероссийского Кооперативного Банка. Устав этого Банка был утвержден Министерством Финансов 16 марта 1911 года. Цель банка — концентрировать свободные средства народа и его кооперативных организаций для финансирования кооперативного движения в России. Было выпущено 4 000 акций, которые на 85% были разобраны кооперативами и на 15% отдельными лицами, сочувствующими кооперации. Когда 9 мая 1912 г. в Москве банк открыл свою деятельность, публика и особенно капиталисты отнеслись к этому довольно скептически, предсказывая скорый крах. Опыт, однако, показал, что кооперация в России — реальная сила и может творить чудеса. Широкой волной стали поступать вклады, успешно начались кредитные операции, быстро росли капиталы. Уже в 1916 году основной капитал банка равнялся сумме 4 000 000 руб., а вклады — 50 000 000 руб. Были открыты отделения в больших городах России, а так же заграницей. Банк связывал все отрасли кооперации и стал серьезной экономической силой.

Российские кооперативные учреждения жертвовали большие суммы «а школы, народные дома, церкви и разного рода общественные начинания. Кроме того они сами непосредственно принимали участие в народном просвещении, организуя курсы для подготовки кооперативных деятелей, публичные библиотеки, экскурсии и т. д. Достаточно вспомнить большую экскурсию сибирских крестьян в Данию и Англию для изучения иностранного опыта по сельскому хозяйству, кооперации и просвещению. Вот почему О. Кайданова в ее книге, посвященной народному образованию в России, говорит, что «Деятельность кооперации во многих местностях превысила земскую деятельность по количеству созданных ею просветительных учреждений внешкольного характера и затраченных на эти цели средств». Всё это было, и всё это было создано путем сплоченного коллективного труда, путем кооперации.

Все прогрессивные общественные деятели России, может быть лишь за немногим исключением, относились к кооперации, как подлинно-народному движению, чрезвычайно положительно. Отмечу, например, отношение к кооперации величайшего русского гения Л. Н. Толстого. С Львом Николаевичем я познакомился осенью 1899 года в Ясной Поляне. Уже из первого продолжительного разговора со Львом Николаевичем мне стало ясно, что он относится совершенно отрицательно как к марксизму, входившему тогда в моду, так и к капитализму. Его идеал сельской жизни, опрощения и работы над собой оставался непоколебимым. Я говорил с ним о кооперации и в дальнейшем посылал ему мои книги и статьи на эту тему. В январе 1910 года я получил от Льва Николаевича следующее письмо, получившее широчайшую известность:

«Вахан Фомич! Вы совершенно верно предполагаете, что кооперативное движение не может не быть сочувственно мне. Хотя я продолжаю и никогда не перестану думать и говорить, что единственное радикальное средство, могущее уничтожить существующее зло борьбы, насилия и задавленности большинства народа нерабочими сословиями, — есть обновление религиозного сознания народа, я не могу не признавать и того, что кооперативная деятельность — учреждение кооперативов, участие в них — есть единственная общественная деятельность, в которой в наше время может участвовать нравственный, уважающий себя человек, не желающий быть участником насилия.

Признаю и то, что кооперация может облегчить дошедшую в последнее время до крайней степени нужду рабочего народа. Не думаю, однако того, чтобы, как это думают некоторые, кооперативное движение могло вызвать или утвердить религиозное отношение людей к жизненным вопросам. Думаю, наоборот, что только подъем религиозного сознания может дать прочный и плодотворный характер кооперативному движению.

Во всяком случае, думаю, что в наше время это одна из лучших деятельностей, которым могут посвятить себя ищущие приложения своих сил молодые люди, желающие служить народу, а их так много. Если бы я был молод, я бы занялся этим делом, и теперь не отчаиваюсь попытаться сделать, что могу, среди близкого мне крестьянства.

Уважающий Вас Лев Толстой Ясная Поляна, 1910 г., января 23».

Кооперация в России была народным, культурно-экономическим движением, которое, однако, в конце 1917 года было ликвидировано. Говорить о кооперации Советского Союза уже не приходится. Никакой кооперации, как свободного, независимого, народного движения в Советском Союзе нет. Есть технический государственный аппарат торговли на селе, который называется кооперацией, но, как мы в начале уже отметили, кооперацией не является. Этот аппарат лишен всякой самостоятельности, бюрократизирован и нормирован. Он работает по казенному плану, он служит не народу, а государству, являющемуся органом партии, он не может избирать себе руководителей, которые назначаются партией и он не может проявлять своей инициативы без разрешения партийно-государственного начальства. От независимого, свободного, народного творчества в советской «кооперации» не осталось абсолютно ничего.

Примечание редакции. Статья проф. Тотомианца дает очень существенный и интересный материал о кооперации в России. К концу прошлого столетия кооперация в России действительно приобрела широкое распространение, а в начале текущего столетия вызвала уже серьезное беспокойство в «деловых» кругах, справедливо видевших в кооперации угрозу капиталистическому пути развития России. (Специальные заседания биржевых комитетов, посвященных этому вопросу, петиции в правительственные органы, протесты в прессе и т. д.). И это понятно. Кооперация, организуя производство и сбыт, встала на путь непосредственной смычки производителя и потребителя, минуя все посреднические звенья. На этом пути кооперация начала реальное освобождение народа от услуг промышленников, торговцев, банкиров и всякого рода перекупчиков. Известен, например, факт непосредственной смычки сибирского крестьянина — производителя продуктов с английским рабочим — потребителем этих продуктов. Все экспортеры и импортеры, все оптовые и розничные перекупщики оказались здесь не нужными. Сами сибирские крестьяне в лице своего союза доставляли свои продукты в Лондон и там продавали их английскому потребителю. Все вырученные суммы, за исключением организационных расходов, шли в распоряжение тех, кто продукты производил. Каждый крестьянин получал за свои продукты всё, что именно за его продукты (так был поставлен учет) было выручено, и, конечно, он получал больше, чем мог заплатить перекупщик. Сибирские крестьяне решительно перестали продавать свои продукты перекупщикам и многочисленные экспортные конторы капиталистических фирм в Сибири закрылись... закрылись без арестов, без тюрем, без расстрелов, без крови...

Или еще, один факт. Московский союз потребительских обществ закупал у крупнейших промышленников огромные партии товара по максимально выгодным ценам и распределял их в своей кооперативной системе. Конечно, потребительские общества могли продавать эти товары своим пайщикам значительно дешевле, чем розничные торговцы, получающие товары через ряд промежуточных звеньев. Кроме того, каждый пайщик потребительского общества в конце года участвовал в распределении прибылей и на сумму закупленных им в течение года товаров (а не на пай) получал определенный дивиденд. Понятно, что потребительские общества росли, а частная торговля на селе стала резко сокращаться. Но Московский союз пошел дальше. Он так же начал осуществлять непосредственную смычку производителя с потребителем путем, например, организации своих фабрик и путем закупки некоторых товаров непосредственно у производителя, как это было с чаем, который он закупал у китайских производителей и, затем, после расфасовки закупленного чая на своей фабрике, продавал его русским потребителям. К сожалению, этот процесс, т. е. процесс непосредственной смычки производителя и потребителя, находился еще в начальных стадиях своего развития, когда он коммунистической революцией был прекращен. Но и в этих начальных стадиях кооперативная, носящая народнический характер, организация общественной экономики оказалась реальной и всепобеждающей силой. В кооперации нашли практическое осуществление народнические идеи и именно в кооперативном движении с самого его зарождения народники принимали самое активное участие. Народники отнюдь не стремились придать кооперативному движению сектантско-партийную окраску. Кооперация развивалась в России как широкое народно-экономическое движение и народничество имело в кооперации не только идеологическую, но и серьезную практическую победу.